- Ребята, перед вами картина "Мальчик в мячике". Опишите её.
Кузнецов завозился и заоглядывался. Все сидели так тихо, что было хорошо слышно, как возится и оглядывается Кузнецов.
- Кузнецов! - сказала учительница.
Кузнецов поднялся и почесал затылок.
- Чё делать-то?
Учительница глубоко вздохнула и показала на доску. К ней кнопками была прикреплена бумажная репродукция. Учительница постучала по репродукции и сказала:
- Опиши.
- Легко вам говорить, - покачал головой Кузнецов. В классе захихикали.
- Кузнецо-ов, - протянула учительница и снова постучала по картине. - Я жду.
- Я не могу, - улыбнулся Кузнецов, - я не готовился.
- К чему тут готовиться, Кузнецов? - спросила учительница. - Вот искусство. Вот ты. Можно сказать, онлайн. Расскажи, что видишь.
Кузнецов растерянно огляделся, несильно пнул парту и предложил:
- Пусть Сафронова расскажет. Она про искусство лучше знает.
Катя Сафронова уже возвысилась над партой, когда учительница покачала головой:
- Сафронова, конечно, расскажет. Но мне надо, чтобы ты рассказал, Кузнецов. Мне надо, чтобы работала твоя голова, а не Сафроновой.
Сафронова села за парту и заметно обиделась. Кузнецов вышел к доске и первый раз взглянул на картину.
- Чё? - сказал он и отступил на пару шагов.
- "Мальчик в мячике"! - торжественно сказала учительница. - Наконец-то искусство поразило тебя, Кузнецов. И ты спасовал перед ним, Кузнецов. Эх, Кузнецов, Кузнецов.
- Кто нарисовал-то? - с любопытством спросил Кузнецов.
- Это Виноградарский! - гордо сказала учительница и снисходительно похлопала Кузнецова по шевелюре. - Надо знать такие вещи! Что тебе показывает эта картина, Кузнецов?
- Кружок какой-то… - пожал плечами Кузнецов.
- Это мячик! - забеспокоилась учительница.
- А почему плоский?
- Потому что искусство!
- А… - сказал Кузнецов и ощупал картину. - А мальчик где?
- В мячике! - крикнула учительница.
- В смысле, кружке?
- В смысле, в мячике! - сказала учительница. - Давай без смыслов, Кузнецов! Говори по делу! Расскажи про мальчика! Какой он? Кто он? Чего хочет? О чём мечтает?
- Вы мне сначала мальчика дорисуйте, - попросил Кузнецов. - А то мне рассказывать не о ком. Что, раз искусство, то можно мальчиков не дорисовывать, а мне про них рассказывай?
По рядам пошёл шум, Петя Новиков потянул руку вверх:
- Можно, я скажу?
- Не можно! - огрызнулась учительница. - Вы ему всю жизнь подсказывать будете? Если он в двенадцать лет мальчика в мячике разглядеть не может, то что с ним будет дальше?
Рыжий мальчик с третьей парты звонко крикнул:
- То дальше он мячика в мальчике не сможет разглядеть!
Учительница бросила классный журнал на стол и крикнула:
- Разглядывай уже! Рассказывай! - и грустно добавила. - Говори что-нибудь…
- Про кружок? - уточнил Кузнецов.
- Про картину, - вздохнула учительница.
- И почему этот кружок - и вдруг картина? - с вызовом спросил Кузнецов.
- Потому что в раме, - вздохнула учительница. - Два. Садись на место, Кузнецов.
Шёл урок. Сафронова стояла у репродукции что-то рассказывала об образе детства, как оно прячется за чем-то утраченным и незримым, как оно поглощает нас и скрывается навсегда. Кузнецов рвал бумажки, комкал их в мячики и бросался одноклассников. Он стоял на подоконнике и прислонялся спиной к стеклу. Вокруг него была оконная рама, а потому Кузнецов стал искусством, и ему сегодня было можно всё.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
tash_mc) wrote,
